Bonjour tristesse - FRANÇOISE SAGAN	Здравствуй, грусть - ФРАНСУАЗА САГАН. - Перевод Ю. Яхниной.
Adieu tristesse	Прощай же грусть
Bonjour tristesse	И здравствуй грусть
Tu es inscrite dans les lignes du plafond	Ты вписана в квадраты потолка
Tu es inscrite dans les yeux que j'aime	Ты вписана в глаза которые люблю
Tu n'es pas tout à fait la misère	Ты еще не совсем беда
Car les lèvres les plus pauvres te dénoncent	Ведь даже на этих бледных губах
Par un sourire	Тебя выдает улыбка
Bonjour tristesse	Так здравствуй грусть
Amour des corps aimables	Любовь любимых тел
Puissance de l'amour	Могущество любви
Dont l'amabilité surgit	Чья нежность возникает
Comme un monstre sans corps	Как бестелесное чудовище
Tête désappointée	С отринутою головой
Tristesse beau visage.	Прекрасноликой грусти.
P. ELUARD. (La vie immédiate.)	Поль Элюар.
PREMIÈRE PARTIE	ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
CHAPITRE PREMIER	Глава первая
SUR ce sentiment inconnu dont l'ennui, la douceur m'obsèdent, j'hésite à apposer le nom, le beau nom grave de tristesse.	Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя - грусть.
C'est un sentiment si complet, si égoïste que j'en ai presque honte alors que la tristesse m'a toujours paru honorable.	Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение.
Je ne la connaissais pas, elle, mais l'ennui, le regret, plus rarement le remords.	Прежде я никогда не испытывала ее - я знала скуку, досаду, реже раскаяние.
Aujourd'hui, quelque chose se replie sur moi comme une soie, énervante et douce, et me sépare des autres.	А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.
Cet été-là, j'avais dix-sept ans et j'étais parfaitement heureuse.	В то лето мне минуло семнадцать, и я была безоблачно счастлива.
Les «autres» étaient mon père et Elsa, sa maîtresse.	"Окружающий мир" составляли мой отец и Эльза, его любовница.
Il me faut tout de suite expliquer cette situation qui peut paraître fausse.	Я хочу сразу же объяснить создавшееся положение, чтобы оно не показалось ложным.
Mon père avait quarante ans, il était veuf depuis quinze; c'était un homme jeune, plein de vitalité, de possibilités, et, à ma sortie de pension, deux ans plus tôt, je n'avais pas pu ne pas comprendre qu'il vécût avec une femme.	Моему отцу было сорок лет, вдовел он уже пятнадцать. Это был молодой еще человек, жизнерадостный и привлекательный, и, когда два года назад я вышла из пансиона, я сразу поняла, что у него есть любовница.
J'avais moins vite admis qu'il en changeât tous les six mois!	Труднее мне было примириться с тем, что они у него меняются каждые полгода!
Mais bientôt sa séduction, cette vie nouvelle et facile, mes dispositions m'y amenèrent.	Но вскоре его обаяние, новая для меня беззаботная жизнь, мои собственные наклонности приучили меня к этой мысли.
C'était un homme léger, habile en affaires, toujours curieux et vite lassé, et qui plaisait aux femmes.	Отец был беспечный, но ловкий в делах человек, он легко увлекался - и так же быстро остывал - и нравился женщинам.
Je n'eus aucun mal à l'aimer, et tendrement, car il était bon, généreux, gai, et plein d'affection pour moi. Je n'imagine pas de meilleur ami ni de plus distrayant.	Я тотчас полюбила его, и притом всей душой, потому что он был добр, щедр, весел и нежно ко мне привязан. Лучшего друга я не могла бы и пожелать - я никогда не скучала с ним.
A ce début d'été, il poussa même la gentillesse jusqu'à me demander si la compagnie d'Elsa, sa maîtresse actuelle, ne m'ennuierait pas pendant les vacances.	В самом начале лета он был настолько мил, что даже осведомился, не будет ли мне неприятно, если Эльза, его теперешняя любовница, проведет с нами летние каникулы.
Je ne pus que l'encourager car je savais son besoin des femmes et que, d'autre part, Elsa ne nous fatiguerait pas.	Само собой, я развеяла все его сомнения: во-первых, я знала, что он не может без женщин, во-вторых, была уверена, что Эльза нас не обременит.
C'était une grande fille rousse, mi-créature, mi-mondaine, qui faisait de la figuration dans les studios et les bars des Champs-Elysées. Elle était gentille, assez simple et sans prétentions sérieuses.	Рыжеволосая высокая Эльза, нечто среднее между продажной девицей и дамой полусвета, была статисткой в киностудиях и в барах на Елисейских полях. Она была славная, довольно простая и без особых претензий.
Nous étions d'ailleurs trop heureux de partir, mon père et moi, pour faire objection à quoi que ce soit.	А кроме того, мы с отцом так хотели по-скорее уехать из города, что смирились бы вообще с чем угодно.
Il avait loué, sur la Méditerranée, une grande villa blanche, isolée, ravissante, dont nous rêvions depuis les premières chaleurs de juin.	Отец снял на побережье Средиземного моря большую уединенную и восхитительную белую виллу, и мы стали мечтать о ней, едва настали первые жаркие дни июня.
Elle était bâtie sur un promontoire, dominant la mer, cachée de la route par un bois de pins; un chemin de chèvres descendait à une petite crique dorée, bordée de rochers roux où se balançait la mer.	Вилла стояла на мысу, высоко над морем, скрытая от дороги сосновой рощей; козья тропа сбегала вниз к маленькой золотистой бухте, где среди рыжих скал плескалось море.
Les premiers jours furent éblouissants.	Первые дни были ослепительны.
Nous passions des heures sur la plage, écrasés de chaleur, prenant peu à peu une couleur saine et dorée, à l'exception d'Elsa qui rougissait et pelait dans d'affreuses souffrances.	Разомлевшие от жары, мы часами лежали на пляже и мало-помалу покрывались золотистым здоровым загаром - только у Эльзы кожа покраснела и облезала, причиняя ей ужасные мучения.
Mon père exécutait des mouvements de jambes compliqués pour faire disparaître un début d'estomac incompatible avec ses dispositions de Don Juan.	Отец проделывал ногами какую-то сложную гимнастику, чтобы согнать намечающееся брюшко, несовместимое с его донжуанскими притязаниями.
Dès l'aube, j'étais dans l'eau, une eau fraîche et transparente où je m'enfouissais, où je m'épuisais en des mouvements désordonnés pour me laver de toutes les ombres, de toutes les poussières de Paris.	Я с раннего утра сидела в воде, в прохладной, прозрачной воде, окуналась в нее с головой, до изнеможения барахталась в ней, стараясь смыть с себя тени и пыль Парижа.
Je m'allongeais dans le sable, en prenais une poignée dans ma main, le laissais s'enfuir de mes doigts en un jet jaunâtre et doux; je me disais qu'il s'enfuyait comme le temps, que c'était une idée facile et qu'il était agréable d'avoir des idées faciles. C'était l’été.	Потом я растягивалась на берегу, зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны. Стояло лето.
Le sixième jour, je vis Cyril pour la première fois.	На шестой день я в первый раз увидела Сирила.
Il longeait la côte sur un petit bateau à voile et chavira devant notre crique.	Он плыл на паруснике вдоль берега - у нашей бухточки парусник перевернулся.
Je l'aidai à récupérer ses affaires et, au milieu de nos rires, j'appris qu'il s'appelait Cyril, qu'il était étudiant en droit et passait ses vacances avec sa mère, dans une villa voisine.	Я помогла ему выудить его пожитки, мы оба хохотали, и я узнала, что зовут его Сирил, он учится на юридическом факультете и проводит каникулы с матерью на соседней вилле.
Il avait un visage de Latin, très brun, très ouvert, avec quelque chose d'équilibré, de protecteur, qui me plut.	У него было лицо типичного южанина, смуглое, открытое, и в выражении что-то спокойное и покровительственное, что мне понравилось.
Pourtant, je fuyais ces étudiants de l'Université, brutaux, préoccupés d'eux-mêmes, de leur jeunesse surtout, y trouvant le sujet d'un drame ou un prétexte à leur ennui.	Вообще-то я сторонилась студентов университета, грубых, поглощенных собой и еще более того - собственной молодостью: они видели в ней источник драматических переживаний или повод для скуки.
Je n'aimais pas la jeunesse.	Я не любила молодежь.
Je leur préférais de beaucoup les amis de mon père, des hommes de quarante ans qui me parlaient avec courtoisie et attendrissement, me témoignaient une douceur de père et d'amant.	Мне куда больше нравились приятели отца, сорокалетние мужчины, которые обращались ко мне с умиленной галантностью, в их обхождении сквозила нежность одновременно отца и любовника.
Mais Cyril me plut. Il était grand et parfois beau, d'une beauté qui donnait confiance.	Но Сирил мне понравился. Он был рослый, временами красивый, и его красота располагала к себе.
Sans partager avec mon père cette aversion pour la laideur qui nous faisait souvent fréquenter des gens stupides, j'éprouvais en face des gens dénués de tout charme physique une sorte de gêne, d'absence; leur résignation à ne pas plaire me semblait une infirmité indécente.	Хотя я не разделяла отвращения моего отца к физическому уродству, отвращения, которое зачастую побуждало нас проводить время в обществе глупцов, все-таки в присутствии людей, лишенных всякой внешней привлекательности, я испытывала какую-то неловкость, отчужденность; их смирение перед тем, что они не могут нравиться, представлялось мне каким-то постыдным недугом.
Car, que cherchions-nous, sinon plaire?	Ведь все мы добиваемся только одного - нравиться.
Je ne sais pas encore aujourd'hui si ce goût de conquête cache une surabondance de vitalité, un goût d'emprise ou le besoin furtif, inavoué, d'être rassuré sur soi-même, soutenu.	Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед - избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.
Quand Cyril me quitta, il m'offrit de m'apprendre la navigation à voile.	На прощание Сирил предложил, что научит меня управлять парусником.
Je rentrai dîner, très absorbée par sa pensée, et ne participai pas, ou peu, à la conversation; c'est à peine si je remarquai la nervosité de mon père.	Я вернулась к ужину, поглощенная мыслями о нем, и совсем или почти совсем не принимала участия в разговоре; я едва обратила внимание на то, что отец чем-то встревожен.
Après dîner, nous nous allongeâmes dans des fauteuils, sur la terrasse, comme tous les soirs.	После ужина, как всегда по вечерам, мы расположились в шезлонгах на террасе перед домом.
Le ciel était éclaboussé d'étoiles. Je les regardais, espérant vaguement qu'elles seraient en avance et commenceraient à sillonner le ciel de leur chute. Mais nous n'étions qu'au début de juillet, elles ne bougeaient pas.	Небо было усеяно звездами. Я смотрела на них в смутной надежде, что они до срока начнут, падая, бороздить небо. Но было еще только начало июля, и звезды были недвижны.
Dans les graviers de la terrasse, les cigales chantaient. Elles devaient être des milliers, ivres de chaleur et de lune, à lancer ainsi ce drôle de cri des nuits entières.	На усыпанной гравием террасе пели цикады. Наверное, много тысяч цикад, опьяненных зноем и лунным светом, ночи напролет издавали этот странный звук.
On m'avait expliqué qu'elles ne faisaient que frotter l'une contre l'autre leurs élytres, mais je préférais croire à ce chant de gorge guttural, instinctif comme celui des chats en leur saison.	Мне когда-то объяснили, что они просто трут одно о другое свои надкрылья, но мне больше нравилось думать, что эта песня, такая же стихийная, как весенние вопли котов, рождается в их гортани.
Nous étions bien; des petits grains de sable entre ma peau et mon chemisier me défendaient seuls des tendres assauts du sommeil. C'est alors que mon père toussota et se redressa sur sa chaise longue.	Мы блаженствовали; только маленькие песчинки, забившиеся под блузку, мешали мне уступить сладкой дремоте. И тут отец кашлянул и выпрямился в шезлонге.
«J'ai une arrivée à vous annoncer», dit-il.	- К нам собираются гости, - сказал он.
Je fermai les yeux avec désespoir. Nous étions trop tranquilles, cela ne pouvait durer!	Я в отчаянии закрыла глаза. Так я и знала: слишком уж мирно мы жили - это не могло долго продолжаться.
«Dites-nous vite qui, cria Elsa, toujours avide de mondanités.	- Скажите же скорее, кто? - воскликнула Эльза, падкая на светские развлечения.
- Anne Larsen», dit mon père, et il se tourna vers moi.	- Анна Ларсен, - ответил отец и обернулся ко мне.
Je le regardai, trop étonnée pour réagir.	Я молча смотрела на него, я была слишком удивлена, чтобы отозваться на эту новость.
«Je lui ai dit de venir si elle était trop fatiguée par ses collections et elle... elle arrive.»	- Я предложил ей погостить у нас, когда ее утомит выставлять свои модели, и она... она приезжает.
Je n'y aurais jamais pensé. Anne Larsen était une ancienne amie de ma pauvre mère et n'avait que très peu de rapports avec mon père.	Вот уж чего я меньше всего ждала. Анна Ларсен была давнишней подругой моей покойной матери и почти не поддерживала отношений с отцом.
Néanmoins à ma sortie de pension, deux ans plus tôt, mon père, très embarrassé de moi, m'avait envoyée à elle.	И однако, когда два года назад я вышла из пансиона, отец, не зная, что со мной делать, отправил меня к ней.
En une semaine, elle m'avait habillée avec goût et appris à vivre. J'en avais conçu pour elle une admiration passionnée qu'elle avait habilement détournée sur un jeune homme de son entourage.	В течение недели она научила меня одеваться со вкусом и вести себя в обществе. В ответ я прониклась к ней пылким восхищением, которое она умело обратила на молодого человека из числа своИХ знакомых.
Je lui devais donc mes premières élégances et mes premières amours et lui en avais beaucoup de reconnaissance.	Словом, ей я была обязана первыми элегантными нарядами и первой влюбленностью и была преисполнена благодарности к ней.
A quarante-deux ans, c'était une femme très séduisante, très recherchée, avec un beau visage orgueilleux et las, indifférent. Cette indifférence était la seule chose qu'on pût lui reprocher.	В свои сорок два года это была весьма привлекательная, изящная женщина с выражением какого-то равнодушия на красивом, гордом и усталом лице. Равнодушие - вот, пожалуй, единственное, в чем можно было ее упрекнуть.
Elle était aimable et lointaine. Tout en elle reflétait une volonté constante, une tranquillité de cœur qui intimidait.	Держалась она приветливо, но отчужденно. Все в ней говорило о твердой воле и душевном спокойствии, а это внушало робость.
Bien que divorcée et libre, on ne lui connaissait pas d'amant. D'ailleurs, nous n'avions pas les mêmes relations: elle fréquentait des gens fins, intelligents, discrets, et nous des gens bruyants, assoiffés, auxquels mon père demandait simplement d'être beaux ou drôles.	Хотя она была разведена с мужем и свободна, молва не приписывала ей любовника. Впрочем, у нас был разный круг знакомых: она встречалась с людьми утонченными, умными, сдержанными, мы - с людьми шумными, неугомонными, от которых отец требовал одного - чтобы они были красивыми или забавными.
Je crois qu'elle nous méprisait un peu, mon père et moi, pour notre parti pris d'amusements, de futilités, comme elle méprisait tout excès.	Думаю, Анна слегка презирала нас с отцом за наше пристрастие к развлечениям, к мишуре, как презирала вообще все чрезмерное.
Seuls nous réunissaient des dîners d'affaires - elle s'occupait de couture et mon père de publicité —, le souvenir de ma mère et mes efforts, car, si elle m'intimidait, je l'admirais beaucoup.	Связывали нас только деловые обеды - она занималась моделированием, а отец рекламой, - память о моей матери да мои старания потому что я, хоть и робела перед ней, неизменно ею восхищалась.
Enfin cette arrivée subite apparaissait comme un contretemps si l'on pensait à la présence d'Elsa et aux idées d'Anne sur l'éducation.	Но в общем ее внезапный приезд был совсем некстати, принимая во внимание Эльзу и взгляды Анны на воспитание.
Elsa monta se coucher après une foule de questions sur la situation d'Anne dans le monde.	Эльза засыпала нас вопросами о положении Анны в свете, а потом ушла спать.
Je restai seule avec mon père et vins m'asseoir sur les marches, à ses pieds. Il se pencha et posa ses deux mains sur mes épaules:	Оставшись наедине с отцом, я уселась на ступеньки у его ног. Он наклонился и положил обе руки мне на плечи.
«Pourquoi es-tu si efflanquée, ma douce? Tu as l'air d'un petit chat sauvage. J'aimerais avoir une belle fille blonde, un peu forte, avec des yeux en porcelaine et...	- Радость моя, почему ты такая худышка? Ты похожа на бездомного котенка. А мне хотелось бы, чтобы моя дочь была пышной белокурой красавицей с фарфоровыми глазками:
- La question n'est pas là, dis-je. Pourquoi as-tu invité Anne? Et pourquoi a-t-elle accepté?	- Не о том сейчас речь, - перебила я его.-Ты мне лучше скажи, почему ты пригласил Анну? И почему она согласилась приехать?
- Pour voir ton vieux père, peut-être. On ne sait jamais.	- Как знать, быть может, просто захотела повидать твоего старика отца.
- Tu n'es pas le genre d'hommes qui intéresse Anne, dis-je. Elle est trop intelligente, elle se respecte trop. Et Elsa? As-tu pensé à Elsa? Tu t'imagines les conversations entre Anne et Elsa? Moi pas!	- Ты не из тех мужчин, которые могут интересовать Анну, - сказала я. - Она слишком умна и слишком себя уважает. А Эльза? Ты подумал об Эльзе? Ты представляешь себе, о чем будут беседовать Анна с Эльзой? Я - нет!
- Je n'y ai pas pensé, avoua-t-il. C'est vrai que c'est épouvantable. Cécile, ma douce, si nous retournions à Paris?»	- Я об этом не подумал,- признался он. - Это и вправду ужасно. Сесиль, радость моя, а что, если мы вернемся в Париж?